Сто лет назад молодой Советский Союз отчаянно нуждался в золоте. Благородный металл нашли в труднодоступных краях на территории Якутии. Чтобы развивать промышленную добычу, требовалась устойчивая связь с Москвой. По поручению Народного комиссариата почт и телеграфов СССР строить первую радиостанцию в Якутии отправились два молодых инженера — одним из них был будущий легендарный полярник Иван Папанин. Как им сто лет назад удалось выполнить задание правительства в рекордные сроки, читайте в материале yakutia.aif.ru.
Незаметный на связи
Прииск Незаметный — будущий город Алдан — в якутской тайге основали в 1923 году — вольный старатель, якут Михаил Тарабукин и руководитель первой трудовой артели Вольдемар Бертин, открыли месторождение золота у одноимённого ручья. Вскоре стало понятно, что алданские земли хранят в себе большое количество драгоценного металла, в котором молодое советское государство нуждалось как в воздухе.
«Правой рукой Ленина по развитию радиосвязи и радиовещания в стране был пионер советской радиотехники Михаил Бонч-Бруевич, — рассказал yakutia.aif.ru Почётный радист РФ, полковник в отставке Владимир Подлепенец. — Он разработал мощный радиопередатчик, при помощи которого организовали регулярную связь между Иркутском и Москвой. И именно он назначил людей, которые отправились в далёкую Якутию строить там первую стационарную радостанцию».
Начальником этой научно-технической экспедиции стал однокашник Бонч-Бруевича по Николаевскому инженерному училищу 38-летний инженер-радиотехник Пётр Остряков, а его заместителем — 31-летний Иван Папанин, только-только окончивший обучение на Высших курсах связи. Им было поручено установить в месте под названием Томмот в 80 километрах от прииска Незаметный дуговую радиостанцию мощностью 10 кВт с антенной, подвешенной на двух мачтах по 65 метров каждая и силовой установкой с двигателем в 40 лошадиных сил. А правительство Якутской АССР должно было построить жилой дом для работников станции и здание самой станции, предоставить лес и стройматериал для мачтовых сооружений, найти рабочих и организовать доставку грузов из Иркутска — ближайшего, как бы сейчас сказали, транспортного хаба.
Год за два
Инженеров направили в Якутию на два года — за это время они должны были выполнить поставленную перед ними задачу. Иван Папанин вместе с десятком технических работников отправился в Иркутск «Дальневосточным экспрессом» с Московского вокзала в сентябре 1925 года. Затем они доехали до станции Большой Невер в Амурской области, и оттуда ещё тысячу километров добирались до Томмота на лошадях — этот путь занял около тридцати суток. Когда прибыли на место, уже стояли трескучие якутские морозы — пришлось в срочном порядке обустраиваться: рубить лес и строить хотя бы временное жильё, параллельно расчищая площадку под будущую радиостанцию.
«Иван Дмитриевич показал себя блестящим, великолепным организатором, — говорит Владимир Подлепенец. — Он смог договориться с представителями золотодобытчиков, вышел на связь с якутским правительством, много ездил сам по всем организационным работам — добывал нужные инструменты, питание для рабочих».
В апреле 1926 года Папанин напрямую разговаривал с представителем Якутии при президиуме Всесоюзного ЦИК Максимом Аммосовым и требовал выполнить взятые им ранее обязательства.
«Весь тяжеловесный груз (радиоаппартура общим весом 3200 пудов, или более 51 тонны — прим. ред.) сложен в Качуге. С первым отходящим пароходом я приеду в Качуг и буду его сопровождать, чтобы доставить в целости все аппараты... Очень прошу вас, Максим Кирович, сейчас можно ли надеяться, что перевезете груз, за эту работу мы еще больше оправдаем работу по связи. В Томмоте большой кризис. Валяясь на телеграфе с рабочими на полу, абсолютно не имеем возможности по-настоящему работать. Имеется почтовый станок, находящийся в вашем распоряжении. Не откажите в распоряжении занять хотя бы одну комнату...» — цитирует его обращение газета «Алданский рабочий». Аммосов просьбу Папанина поддержал.
Качуг — ныне небольшой посёлок в верховьях Лены в Иркутской области — в те годы был пунктом, откуда шло всё снабжение Якутии. Груз туда привозили из Иркутска на лошадях, от Качуга деревянными судами-карбасами доставляли по Лене в Усть-Кут или Киренск, а оттуда уже пароходами до Витима переправляли на Алдан. Папанин лично руководил всеми этими перемещениями.
«Для радиостанции нужно было построить котельную. Топили её дровами, и потому надо было сначала раздобыть котёл. Я и нашел его — в Новосибирске. Но эту махину надо было доставить к железной дороге. Везти котел было не на чем. Обратился к местным руководителям. Общими усилиями нашли четыре огромных колеса петровских времен. Соорудили подобие телеги, намертво закрепили на ней котел, доставили на железнодорожную платформу. Доехали до Иркутска, потом — до Качуга. Оттуда на двух карбасах вниз по Лене. На вёслах сидели строители. Плыли днём, на ночь останавливались. По пути купил я невод, чтобы ловить рыбу, — с питанием было плохо, — и эта покупка дорого мне обошлась: пока торговался, карбаса ушли. Пришлось всю ночь догонять их на лодке. К утру на ладонях были кровавые мозоли, но догнал», — вспоминал Иван Папанин.
А Пётр Остряков весной 1926 года сопровождал в пути гусеничные тракторы, которые выделил для строительства радиостанции трест «Алданзолото». Эти машины должны были преодолеть 750 вёрст по глухой тайге от станции Большой Невер — той самой, откуда на лошадях в сентябре 1925 года выдвинулся отряд Папанина.
«Переход этот был рассчитан на 40 дней, — пишет в своей статье исследователь якутского радиовещания Валентина Петрова из Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов СО РАН. — Экспедиция держала связь с наркомом почт и телеграфов по проволочному телеграфу и по радио при помощи собственной станции, работавшей на коротких волнах. В последних телеграммах утверждалось, что экспедицией пройдено уже 125 вёрст. О тяжёлых условиях дороги можно было судить хотя бы потому, что в некоторых случаях на прохождение одной версты затрачивалось свыше трёх часов».
«Нахожусь пути Незаметный. Веду тракторы „Алданзолото“, только моральные обязательства не позволяют мне бросить пути машины...» — телеграфировал Аммосову в те дни Пётр Остряков.
Благодаря самоотверженной работе энтузиастов-инженеров, которые своей энергией заряжали и местные кадры, срок строительства удалось сократить вдвое. Чтобы не тратить лишних государственных денег и не дожидаться окончания работ специалистов-наладчиков, техники-строители, выполнив свои задачи, отправились вместе с Папаниным в обратную дорогу.
В конце сентября коротковолновая радиостанция установила прямую связь «советского Клондайка» — Незаметнинских приисков — с Москвой через Нижний Новгород. Остряков доложил Аммосову о том, что радиостанция построена — и тут же получил от Москвы следующее задание: теперь стационарное радио должно было появится в столице республики, Якутске.
А Иван Папанин, по его собственному признанию, именно в Якутии «заболел» Севером. «Здесь началась северная повесть моей жизни... Я впервые оценил красоту северной земли, её просторы, радушие жителей. Зима мне понравилась больше лета, зимой не было надоедливой и всепроникающей мошкары...» — позднее вспоминал он.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Мореплаватель и строитель империи. Как Витус Беринг изменил карту мира 
Открыл Колыму и Оймякон. Как служил и любил Семён Дежнёв 
Тайна семьи Лагерфельд. Архивы отца известного кутюрье случайно нашли в РФ 
Заговорщица или жертва? Кем была графиня Анна Бестужева из «Гардемаринов»